— Когда вы его видели, синьора?

—Что?

— Когда вы видели его в последний раз? .

— Хельмута?

— Да, синьора. Когда вы его видели?

— Мы приехали вместе. Сегодня вечером. Потом я пришла сюда после…— ее голос пресекся.

— После чего, синьора?

Прежде чем ответить, она вгляделась в его лицо.

— После второго действия. Но мы не разговаривали. Я пришла поздно. Он сказал только… нет, ничего не сказал.

Чем вызвано ее замешательство — сильным потрясением? Плохим знанием языка? Ясно одно — сейчас задавать ей вопросы бесполезно.

Сзади с грохотом обрушилась новая волна аплодисментов, они то стихали, то снова усиливались при выходе солистов. Женщина отвела глаза от его лица и опустила голову, словно завершив наконец свой внутренний диалог. Брунетти велел полицейскому побыть с ней, объяснив, что за ней зайдут ее друзья и тогда ее можно отпустить с ними.

Оставив ее, он вернулся в гримерную. Судмедэксперт и фотограф, успевший подъехать, пока Брунетти беседовал с синьорой Веллауэр, как раз собирались уходить.

— Еще что-нибудь? — поинтересовался у Брунетти доктор Риццарди.

— Нет. Вскрытие?

— Завтра.

— Сам сделаешь?

Рмццарди задумался, прежде чем ответить.

— Вообще-то у меня график, но раз уж я осматривал тело, то квесторе, скорее всего, меня попросит и об этом.

— А когда?

— Часов в одиннадцать. Надо управиться до полудня.

— Тогда я заеду, — сказал Брунетти.

— Это лишнее, Гвидо. Тебе незачем тащиться на Сан-Микеле

— Спасибо, Этторе, но я все-таки к вам заеду. Я там давненько уже не был — пора навестить могилу отца.

— Ну, как хочешь. — Пожав руку Брунетти, судмедэксперт сделал шаг к двери и, помедлив, добавил: — Это был последний из гигантов, Гвидо. Он не должен был так умереть. Страшно жаль!

— И мне, Этторе. мне тоже очень жаль.

Доктор вышел, а следом за ним и фотограф. Едва они удалились, как один из двоих санитаров, стоявших у окна и куривших, поглядывая на публику, проходившую внизу через кампо