Когда он наконец вернулся к синьоре Веллауэр, с ней уже были двое, мужчина и женщина, оба значительно старше нее. Женщина стояла на коленях, обняв молодую вдову, теперь рыдающую не таясь. Полицейский подошел к Брунетти.

— Я же сказал— пусть уходят, — ответил тот.

— Прикажете мне пройти с ними, синьор?

— Да. Вам сказали, где она живет?

— Около Сан-Моизе, синьор.

— Хорошо. Это недалеко, — проговорил Брунетти и добавил: — Не давайте им ни с кем говорить, — он имел в виду журналистов, они наверняка уже обо всем прослышали, — И не выходите через служебный подъезд, постарайтесь как-нибудь пробраться через театр.

— Есть, синьор, — ответил полицейский и отсалютовал так браво, что Брунетти даже пожалел, что санитары этого не видят.

—Синьор? — послышалось за спиной, и комиссар обернулся— это был капрал Мьотти, младший из троих полицейских, прибывших вместе с ним.

— Что такое, Мьотти?

— У меня тут список всех, кто тут находился в этот вечер: хор, оркестранты, рабочие сцены, исполнители.

— Сколько всего?

— Больше сотни, синьор, — вздохнул капрал, словно извиняясь за сотни часов работы, которые сулил шефу его список.

— Что ж, ладно, — сказал Брунетти, решив пока что о списке не думать. — Сходите теперь к portiere и узнайте, какой у них порядок пропуска через турникет. Какие для этого нужны документы? — Капрал черкнул что-то в записной книжке, а его шеф тем временем продолжал: — Как еще можно сюда проникнуть? Можно ли пройти за кулисы из зала? С кем он пришел сегодня вечером? Кто заходил к нему в гримерку во время спектакля? И кофе, откуда он — из буфета или еще откуда-нибудь? — Он замолчал, задумавшись. — И попробуйте что-нибудь узнать насчет писем там, звонков и прочего.