Оперные певцы, Брунетти поймал себя на том, что произнес про себя это словосочетание, и повторил: оперные певцы.

— Похвально. Где они?

— Наверху, синьор, — Фоллин указал на короткий лестничный пролет, ведущий на самый верхний этаж театра, и протянул Брунетти сегодняшнюю программку.

Пробежав ее глазами и узнав пару имен, Брунетти направился к лестнице.

— Кто из них больше всех нервничает, Фоллин? — спросил Брунетти, когда они поднялись на верхнюю площадку.

— Сопрано— синьора Петрелли, — ответил полицейский, указывая на дверь в самом конце коридора, ведущего вправо.

— Хорошо, — отозвался Брунетти и повернул влево. — Значит, синьору Петрелли мы оставим на закуску. — И, увидев улыбку Фоллина, невольно подумал, какое впечатление при первой встрече произвели друг на друга ретивый полицейский и сердитая примадонна.

«Франческо Дарди— Жорж Жермон» — гласил отпечатанный прямоугольник, прикнопленный к двери гримерной — первой по левую руку. Брунетти не успел стукнуть в эту дверь второй раз, как оттуда раздалось громкое: «Avanti!»

За маленьким столиком перед зеркалом разгримировывался тот самый баритон, чье имя входило в число известных Брунетти. Франческо Дарди оказался невысоким мужчиной с объемистым брюшком, упиравшимся в гримерный столик, когда певцу приходилось наклоняться к зеркалу.

— Прошу прощения, синьоры, что не встал вам навстречу, — проговорил он, аккуратно удаляя черный контур с левого глаза.

Брунетти в ответ лишь молча кивнул. В следующий миг Дарди оторвался от зеркала и посмотрел на вошедших:

— Да? — и тут же вернулся к прерванному занятию.

— Вы уже знаете, что произошло? — начал Брунетти.

— Вы насчет Веллауэра?

—Да.

Не удовлетворившись столь односложным ответом, Дарди отложил полотенце и обратился к полицейским:

— Могу я вам быть полезен, синьоры? — адресуясь главным образом к Брунетти.

Польщенный Брунетти любезнейшим образом улыбнулся: