— Вместе с синьорой Петрелли?

На сей раз американка выразительно взглянула на свою приятельницу, прежде чем ответить.

— Да, вместе с синьорой Петрелли, как она и сказала.

Брунетти закрыл записную книжку, где накарябал лишь американскую фамилию, словно попытавшись самой графикой передать всю хищную жуть этого варварского сочетания согласных.

— На случай, если появятся еще вопросы, где мне вас найти, синьора Петрелли?

— Каннареджо

— Там у вас квартира, синьора?

— Не у нее — у меня, — перебила американка. — Вы там и меня тоже найдете.

Снова открыв свою книжечку, комиссар записал адрес и тут же, заодно уж, спросил:

— А телефон?

Ему сообщили и телефон, заметив попутно, что в справочнике его нет и что дом находится неподалеку от базилики Санти-Джованни-э-Паоло.

Он снова принял официальный тон, чуть поклонился:

— Очень благодарен вам обеим, синьоры, и понимаю всю сложность вашего положения.

Если его реплика и показалась дамам странной, ни та, ни другая виду не подали. Любезно попрощавшись, он вышел из гримерки и в сопровождении двух полицейских, присоединившихся к нему за дверью, спустился по узкой лестнице за кулисы.

Третий полицейский уже ждал их внизу.

— Ну как? — сразу же спросил его Брунетти. Тот довольно заулыбался.

— Оба, и Санторе, режиссер, и сама Петрелли разговаривали с ним у него в гримерной. Санторе зашел перед началом спектакля, а она — после первого акта.

— Кто вам сказал?

— Один из рабочих сцены. Он сказал, Санторе вышел из гримерки сердитый— но это только его личное впечатление: кричать он не кричал и вообще ничего такого.

— А синьора Петрелли?

— Он вообще-то не был уверен на все сто, что это La Petrelli — но она была в чем-то голубом.

— У нее в первом действии голубое платье, — перебил Мьотти.

Брунетти посмотрел на него озадаченно.